БЛОГ ПСИХОЛОГА, ПСИХОТЕРАПЕВТА, СЕМЕЙНОГО ПСИХОЛОГА

  • Архив

    «   Декабрь 2019   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          

КАК Я ПОКОНЧИЛА С НАСИЛИЕМ В ОТНОШЕНИЯХ

Как я покончила с насилием в семье.

Автор: Екатерина Макарова.

beauty-655958__340.jpg

Рассказывая об отношениях такого толка, сложно не скатиться в обвинения и не удариться в пафос. Не уверена, что получится и у меня. Говорить об этом тяжело ещё и потому, что эта история касается моего близкого человека. Тем не менее я убеждена, что мой опыт должен быть записан. Хотя бы потому, что из десятка прочитанных мною статей по теме только одна была посвящена описанию жертвы.

Больше полугода назад в секретной психологической группе я задала вопрос: "Как уйти от абьюзера?" – и не смогла получить ни одного внятного ответа, кроме как: "Бегите не оглядываясь и прекращайте любое взаимодействие". На практике это реализовать не так просто, особенно когда человек успел стать тебе родным и у вас с ним общие дети.

До начала этого года слова "абьюзер" не было в моём лексиконе, я не знала ничего о созависимых отношениях и не разбиралась в тонкостях нарциссических расстройств. О том, что рядом со мной эталонный абьюзер и по совместительству перверзный нарцисс (Перверзный нарциссизм – это крайняя форма нарциссизма: человек абсолютно лишается возможности видеть причины проблем и неудач в своих действиях и переносит вину на обстоятельства и других людей. Он паразитирует на привязанности и совестливости окружающих, и становится агрессором в отношениях – физическим или эмоциональным), я догадалась только за полгода до финальной развязки. Больше всего процесс осознания напоминал детектив, когда из набора разрозненных фактов складывается цельная картина.
Я терпеливый человек и поэтому происходящее долгое время считала чем угодно, только не абьюзом: наказанием за прошлые "грехи", испытанием на прочность, смирением, служением великой любви и так далее. Не хочу вдаваться в подробности наших отношений – скажу только, что развитие событий с подозрительной точностью описано сценаристами фильма "Мой король" о нарциссе 80-го уровня с Венсаном Касселем в главной роли. Жаль, что он вышел только в 2016 году – я могла бы "отстреляться" раньше.

В начале нашего романа только ленивый доброжелатель не сравнил моего избранника с Синей Бородой. Но разве доброжелателям кто-нибудь верит? Даже когда плеяда юных незнакомых девушек начала строчить мне сочувствующие письма, я посмеивалась над ними с тридцатидвухлетней высоты. Наши отношения в тот период были припудрены таким слоем сарказма, что, подозреваю, даже самый зоркий психотерапевт не разглядел бы за ним отчаяния и обиды.
Бессознательное меж тем отчаянно отправляло мне тревожные сигналы в виде кошмаров, а тело вовсю намекало на проблему психосоматическими расстройствами. Я упорно не замечала гадких снов, участившихся головных болей и странных ощущений внизу живота, а общую подавленность списывала на послеродовую депрессию и профессиональную нереализованность. Единственное, что смущало, это "почерневшее" лицо: черты заострились, а во взгляде появилась вечная напряжённость. Товарищ, с которым мы не виделись три года и встретились в позапрошлом декабре, спросил: "Что с тобой случилось? Ты выглядишь проигравшей битву. С кем ты сражаешься?"

На статью о перверзной агрессии я наткнулась случайно в ленте фейсбука. Терминология там довольно странная и общее настроение слишком агрессивное, но описанная ситуация до пугающих подробностей повторяла нашу модель общения. Тогда я впервые задумалась, что всё происходящее со мной укладывается в определённый паттерн.

Тут были и двойные стандарты: мне не позволялась и десятая часть того, что делал мой спутник, просто потому что я мать, и ребёнок – целиком моя ответственность, моё время и моё личное пространство. Например, на просьбу посидеть с ребёнком, чтобы я могла поработать, чаще всего звучал ответ: "Не хочу". Три года у меня не получалось построить планы на выходные, потому что в любой момент я могла услышать: "Я передумал". Из планов на выходные получаются планы на жизнь, которых у меня, в общем, тоже скоро не стало.

Я превратилась в жену, чьей единственной задачей было не бесить мужа и предупреждать его вспышки гнева.
Хитрость в том, что это невозможно: если ты навела идеальный порядок в доме, обязательно услышишь, что ты плохая мать, а если слишком увлечена ребёнком, тебе намекнут, что ты упустила карьерные возможности. Акцент всегда был на том, что я чего-то не сделала, любые старания игнорировались.

В какой-то момент ко всем своим действиям я стала мысленно добавлять приставку "недо-" и почти поверила в то, что я несуразная по всем фронтам. Какие-то проблески самоуважения я чувствовала только тогда, когда мне удавалось быть полезной своему мужу. На собственные желания и стремления у меня попросту не осталось ресурса, а материнство на этом фоне вообще превратилось в пытку. При этом чувства вины у моего спутника не наблюдалось.

Поначалу я ликовала: мне удалось вывести своего мужчину на чистую воду и уяснить, что его влияние на меня – это не следствие каких-то особых гипнотических способностей, а совершенно чёткий набор повторяющихся действий. Все последующие ссоры, обманы и манипуляции с той поры выглядели запрограммированными. Я раскусывала их в два счёта, над чем мы потом вместе смеялись. Причём этот извращённый паттерн был намного сильнее самого человека. Это были бессознательные схемы, которые с некоторой долей педантизма применялись к каждой женщине Синей Бороды. Тогда мне впервые стало по-настоящему скучно – мне совсем не хотелось быть героиней повторяющегося сценария. И грустно – оттого, что я перестала понимать, есть ли за этими действиями хоть сколько-нибудь любви. Я поняла, что больше не чувствую в себе сил продолжать отношения на таких условиях.

Мы обратились к психотерапевту. Нужно отдать должное моему абьюзеру: он тоже хотел изменить ситуацию (за желание измениться я многое готова была ему простить) и согласился на взгляд со стороны. На первом же сеансе прозвучали слова "пассивная агрессия" – они объяснили моё желание маскировать проблемы иронией, когда на деле мне больше всего хотелось обидчика как-нибудь покалечить. Надо сказать, ирония постепенно начала мне отказывать, и со мной всё чаще случались нервные срывы, какие раньше бывали раз в десять лет.

На вторую сессию после очередного такого срыва я пришла уже одна. За пару месяцев психотерапевт помогла сделать ещё два открытия, которые и стали последними частями моего детективного пазла. Первое: у человека рядом со мной отсутствует эмпатия. Все ситуации, которым я когда-то не могла найти объяснения, вдруг прояснились. Мысль про отсутствие эмпатии подкосила мою и без того нестройную картину мира: а как же быть с тем, что мы понимали друг друга с полувзгляда? А почему мы одинаково воспринимаем фильмы? И почему так хорошо считываем человеческие эмоции? Позже выяснилось, что перверзные нарциссы не испытывают эмоций в общепринятом смысле, зато прекрасно их имитируют.

После этого открытия "подсказки" стали сыпаться на меня со всех сторон. В начале весны я зачем-то дважды пересмотрела фильм Мела Гибсона "Апокалипто". Там есть один духоподъёмный момент: главный герой перестаёт бежать от погони, когда чувствует наконец свою территорию, и кричит преследователям: "Я – Лапа Ягуара. Это мой лес. И я не боюсь". Я смотрела эту сцену до тех пор, пока не выучила на языке индейцев эти слова, и, обливаясь слезами, поставила их себе на юзерпик. Тогда я не особенно понимала, чего именно я не собираюсь бояться и где начинается мой лес.

Мне вновь помогла психотерапевт. Я жаловалась ей на то, что в последнее время совсем ничего не могу придумать, что мой творческий поток давно иссяк. Она сказала примерно так: "Есть любовь, и есть страх – чем больше страха, тем меньше любви. Творчество рождается из любви. А ты последние три года живёшь в страхе. Творчеству просто неоткуда взяться".

То, что я долгое время принимала за экзистенциальную тоску, оказалось страхом.

Мне до сих пор сложно объяснить его природу: никто не грозил мне физическим уничтожением, но я чувствовала, что если эти отношения продолжатся, я просто закончусь.

Впервые за три года мне стало себя жалко.
Больше не хотелось держать лицо – и я позволила себе испытывать любую эмоцию и проживать её до конца. Например, научилась по-настоящему гневаться. А в самых неуместных ситуациях хотелось признаваться в чувствах – и я признавалась, надеясь таким образом как-то заколдовать уходящую любовь. Если мне было больно, я говорила об этом и плакала, перестав наконец иронизировать над тревожащей меня ситуацией. Я перестала врать, но у меня по-прежнему не было сил и смелости всё это закончить.


Моя терапевт привела метафору из русских сказок, которая довольно точно описывала моё тогдашнее состояние: воину, изрубленному на куски, сначала приносят мёртвую воду, чтобы срастись, и только потом живую. Лучше всего я срастаюсь на острове Бали – от одной поездки на мотобайке вдоль убудских рисовых полей я почти физически ощущаю, как затягиваются мои душевные раны. В мае я уехала туда с ребёнком отмечать его трёхлетие. Бали стал моей мёртвой водой: я собирала себя по кусочкам, чтобы у меня были силы выползти наконец с поля битвы. Через неделю после приезда домой я собрала вещи и переехала.

austria-94141__340.jpg

Первые три месяца после ухода мне казалось, что я пошутила. Никогда в жизни я не уходила от человека, которого продолжала то ли любить, то ли бояться. И хотя была эйфория от того, что всё наконец закончилось, ощущения были странные. Я правда чувствовала себя воином, который выиграл какую-то бессмысленную битву и абсолютно не понимал, что теперь делать дальше. Страх постепенно выветрился. Вместе с этим стал меняться и мой ребёнок: мальчик, который раньше плакал от порывов ветра, теперь отчаянно боролся за лопатки и машинки.

Я не тороплюсь забыть всё, что со мной произошло. Я решила грустить до тех пор, пока мне грустится, плакать сколько угодно много, признаваться в любви до тех пор, пока она не закончится. Сейчас на место всех мощных чувств пришла печаль, больше похожая на траур. Мне не хочется отвлекаться от этого чувства, не хочется заводить любовников, не хочется напиться или танцевать до изнеможения – я знаю, что нужно отгрустить.

Мы общаемся до сих пор, хотя бы потому, что у нас общий ребёнок. Наша переписка снова полна иронии, а вся ситуация ласково зовется "абьюзерской каруселькой", с которой я "ловко соскочила". Недавно мой абьюзер сам прислал ссылку на статью о перверзных нарциссах с комментарием: "Джекпот!" Это последнее и самое точное, что я прочитала по теме, и я надеюсь этим материалом для себя её уже закрыть.

Наблюдать, как родной тебе человек сознательно выбирает быть плохим, жутко. Видеть, как работает механизм саморазрушения, и быть в него втянутой – жутко. Знать, что ты не в силах на это повлиять, – самое страшное. Видеть, как человек снова запускает тот же самый механизм с другими девушками, просто грустно. Не знаю, какой волей нужно обладать, чтобы разорвать этот паттерн. И я бесконечно сочувствую своей Синей Бороде.

Я верю, что наша психика стремится преодолеть травмы и ставит нас в такие условия, чтобы мы эту травму изжили. Почти во всех предыдущих отношениях я была жертвой и многие важные решения я принимала из страха (страха остаться одной, страха сделать неправильный выбор, страха потерять возможности), но ни один предыдущий опыт не давал мне так ясно понять, что путь страха – это путь лжи.

Следом за этим разрывом отвалились все мои рабочие проекты, которые было бессмысленно продолжать, рушатся поверхностные отношения с неинтересными людьми, рушатся ценности, которые были привиты мне в детстве и с которыми я давно внутренне не согласна. Я больше не хочу бояться и не хочу врать. Потому что я – Лапа Ягуара, это – мой лес, и я не боюсь.

Метки: отношения, созависимость, абьюз, личный опыт

www.psyshans.ru

Другие статьи

психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, консультация психолога, психологическая помощь, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация,

ОСОБЕННОСТИ ПРОЯВЛЕНИЯ АГРЕССИИ У СОЗАВИСИМЫХ

Геннадий Малейчук

Особенности проявления агрессии у созависимых.

Автор - Геннадий Малейчук

"Я – это ты, ты – это я,
и никого не нужно нам"

Созависимый – это человек, патологически нуждающийся в другом человеке. Это тот же зависимый, с тем лишь отличием, что если зависимый нуждается в веществе (алкоголь, наркотик), то созависимый нуждается в другом человеке, в отношениях с ним. То есть, созависимый – это человек, зависимый от отношений.

Зависимость очень легко спутать с привязанностью, так как грань между ними очень тонка. Привязанность – жизненно важная потребность, необходимая для выживания человека (психического и физического). Этот тезис в психологии уже давно стал аксиомой.

Данная человеческая (и не только) потребность достаточно глубоко была исследована в работах Джона Боулби и его последователей (см., например, "Создание и разрушение эмоциональных связей"). В случае зависимости привязанность становится чрезмерной, навязчивой, патологической, а объект привязанности начинает выполнять смыслообразующую функцию, жизнь без него представляется для зависимого невозможной.



Вступая в отношения, люди с созависимой структурой личности создают специфические по своим характеристикам связи – зависимые. Чаще всего в качестве критериев диагностики зависимых отношений выступают следующие: чрезмерная поглощенность жизнью другого человека, "прилипающее" поведение, направленное на сохранение лояльности партнера любой ценой, потеря свободы в отношениях… Клиническими признаками созависимого поведения являются: компульсивность, автоматичность, неосознанность.

Зависимость формируется в ответ на фрустрацию отвержением или его угрозой в тот период, когда у ребенка еще недостаточно собственных ресурсов для самостоятельности и возможность разрыва со значимым взрослым несет витальную угрозу для ребенка, создает для него ситуацию психической травмы – травмы отвержения.

В дальнейшем ребенок развивает и закрепляет такие формы поведения, которые помогают ему избегать того ужаса, гнева, страха, которые он пережил в момент травмы отвержения.Зависимое поведение выступает как защита, позволяющая превратить пассивное эмоциональное переживание травмирующей ситуации (ассоциативно напоминающей детский травматический опыт) в активное действие, что избавляет от переживаний беспомощности, гнева, отчаяния, возвращая чувство контроля над собой и миром.

При поверхностном знакомстве с созависимыми людьми создается впечатление, что для них не свойственна агрессия. На самом же деле это не так. Созависимым сложно осознавать свою агрессию и проявлять ее прямым способом. В тоже время они мастера непрямых, скрытых, завуалированных способов ее проявления, что создает богатое пространство для различного рода манипуляций в их контакте с другими людьми.

В чем причины выбора созависимыми скрытых, косвенных форм проявления агрессии?Причина одна – страх быть отвергнутым и оказаться в одиночестве в случае прямого ее предъявления. Версия отсутствия у созависимых агрессии как чувства не рассматривается, если только созависимый является человеком, а не ангелом, хотя многие из них стараются ими казаться.

Для созависимых людей свойственна избирательная алекситимия – неосознавание и непринятие не всех, как в случае с полной алекситимией, а лишь отвергаемых аспектов своего Я – чувств, желаний, мыслей. Агрессия автоматически попадает в этот список, так как негативно оценивается созависимым. Часть отвергаемой внутренней агрессии неосознанно проецируется на внешний мир – он становится в восприятии созависимых людей агрессивным, жестоким, страшным, непредсказуемым, что усиливает тенденцию к слиянию с партнером. Другая ее часть проявляется в отношениях в скрытой, завуалированной (чаще всего под любовь, заботу) форме.


Агрессия созависимых, часто не осознаваемая и не предъявляемая ими открыто, скрывается под разными масками и проявляется преимущественно манипулятивно. Созависимые – большие мастера нарушения чужих границ, что само по себе уже является агрессивным действием. Делают же они это совершенно невинным способом, даже умудряясь вызывать при этом у других чувство вины и предательства.

Наиболее типичные формы проявления агрессии у созависимых личностей."Я всего лишь беспокоюсь о тебе".

Другой человек, партнер созависимого становится объектом его тотального контроля. Он должен быть постоянно в фокусе его внимания. Контроль чаще всего проявляется в следующих формах: постоянные расспросы (Где? С кем? Когда? Сколько? и др.), звонки (с теми же вопросами). Если другой становится по каким-то причинам недосягаемым (например, не берет трубку), созависимый может продолжать звонить бесконечно.

Часто контроль над другим человеком маскируется под заботу о нем ("Я всего лишь забочусь о тебе", "Я о тебе беспокоюсь"). На самом деле, контролируя другого человека, созависимый заботится о себе. За такой "заботой" о другом человеке у созависимого скрывается страх потерять его и остаться одному.
"Я знаю, как должно быть".

Это достаточно изощренный способ проявления агрессии у созависимых. Проявляется он в виде навязывания своих убеждений, своего мировоззрения другому человеку. В данном случае бывает непросто провести грань между "навязывать" и "делиться".

Когда делятся, то просто о чем-то сообщают, информируют, а не дают постоянно посланий, что кто-то должен что-то понять, что другому лучше известно, и что ему (другому) от этого будет лучше. В этом случае созависимый агрессивно навязывает другому человеку свои ценности, свою картину мира.

Навязывание своей картины мира сродни проповеди. Проповедующий не просто делится своим мировоззрением, он фанатично убежден в истинности, ценности его содержания и достаточно агрессивно и безапелляционно его навязывает. Навязывание своей картины мира – агрессивный способ созависимого контролировать другого, грубое нарушение его психологических границ, опять же замаскированное под желание "дать другому добра".

"Я знаю лучше, что тебе нужно".

Созависимый твердо уверен, что он лучше знает, что нужно другому человеку. Данная установка также является достаточно изощренным способом нарушения чужих границ под предлогом сделать ему лучше – дать другому"добра и причинить ласку". И в этом случае агрессия проявляется не напрямую, не в контакте, а косвенно, манипулятивно (нарушение границ завуалировано под предлогом "добра" для партнера).



При этом желание созависимого помочь его партнеру действительно искреннее. Проблема лишь в том, что созависимый воспринимает своего партнера как часть себя, "забывая" при этом, что другой – иной, и что у него могут быть свои, иные желания.

"Если ты меня любишь, то у тебя не должно быть от меня секретов".

Созависимые люди создают симбиотические отношения, пытаясь прожить "одну жизнь на двоих". Являясь личностями, пограничными по своей психологической структуре, они пытаются создать со своими партнерами отношения без границ.

Точнее, без границ внутренних, между собой и партнером, но при этом с достаточно жесткими внешними границами – с внешним миром. "Голубая" мечта зависимого от отношений человека – необитаемый остров, где "есть только я и ты".

Другие люди, следовательно, представляют угрозу для таких отношений, являются небезопасными, так как потенциально могут нарушить такую идиллию. Появление у партнера тайны, секрета непереносимо для созависимого, так как этот факт запускает сложно выносимые переживания отвержения, ненужности, брошенности, предательства – внешние границы оказываются нарушенными и ситуация выходит из-под контроля. Отсюда такой страх у созависимых людей к любым неконтролируемым проявлениям у партнеров.



Само слово "партнер" представляется нам некорректным для описания созависимых отношений. Партнерские отношения строятся по принципам взаимного уважения друг к другу, принятия другого, как "иного", признания ценности его "инаковости". В созависимых же отношениях другой человек принимается только тогда, когда полностью соответствует образу созависимого.

Партнер же созависимого неслучайно оказывается и остается в такого рода патологических отношениях. Он попадает в свою ловушку – ловушку необходимости быть идеальным, соответствовать образу кого-то. И зависимый от отношений человек в данном случае является вторичным объектом. Первичным же объектом, подлинным автором этого образа являются значимые другие – чаще всего родители.

Созависимый же лишь поддерживает этот образ. Оставаясь в плену своего идеального образа и, вследствие этого, – в плену созависимых отношений, партнер созависимого испытывает сложный коктейль противоречивых чувств, ведущими из которых являются злость и вина.

Злость, агрессия, в силу манипулятивности созависимого не может напрямую проявляться у его партнера (как можно злиться на человека, который любит тебя и желает тебе добра?) и часто является удерживаемым чувством, а в некоторых случаях и неосознаваемым. Удерживаемая агрессия ретрофлексивно разрушает партнера созависимого, что нередко приводит к возникновению у него психосоматики, алкоголизации и другим формам саморазрушаемого поведения.

Шанс вырваться из созависимых отношений появляется лишь тогда, когда партнер созависимого "оступится" и тем самым разрушит идеальный образ себя как партнера созависимого. Это приводит в ярость созависимого, позволяя ему открыто и адресно проявлять агрессию, тем самым легитимизируя эти чувства у его партнера.

Для партнера созависимого, как говорилось выше, – это шанс вырваться из созависимых отношений, хотя здесь не все так просто. Он столкнется с мощными манипулятивными атаками созависимого в стремлении удержать его в созависимых отношениях.

Ему придется "прорываться" через сложные манипулятивные сети, искусно создаваемыми созависимым, устоять перед чувствами вины, долга и ответственности за другого, стойко пережить чувство предательства, отказаться от идеального образа себя, пережить и принять свое несовершенство. Но это уже другая история для другой статьи.

Теги: созависимость, манипуляуия, агрессия, партнер,отношения,алкоголизм, эмоциональная зависимрость,  психолог Москва, психолог в Москве, консультация психолога, психологическая помощь, услуги психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация, психолог консультация психолога, психологическая помощь психолога, семейный психолог, психотерапевт Москва, семейный психолог Москва, психологическая консультация.

WWW.PSYSHANS.RU

Мы любим тех, кто нас не любит, 
Мы губим тех, кто в нас влюблен, 
Мы ненавидим, но целуем, 
Мы не стремимся, но живем. 
Мы позволяем, не желая, 
Мы проклинаем, но берем, 
Мы говорим... но забываем, 
О том, что любим, вечно лжем. 
Мы безразлично созерцаем, 
На искры глаз не отвечаем, 
Мы грубо чувствами играем, 
И не жалеем ни о чем. 
Мечтаем быть с любимым рядом, 
Но забываем лишь о том, 
Что любим тех, кто нас не любит, 
Но губим тех, кто в нас влюблен.

www.psyshans.ru